Из центра прошлого лета...

Ни на что нет времени. Кроме скорби и стихов. А ведь буквально пару дней назад жизнь имела смысл.

Да, я верил, что настанет время, ты откроешь двери и мы станем теми,
Кто как Боги любит, но мы простые люди...

А.Г.
Нельзя танцевать босиком на Арбате,
Иначе мгновенно теряется смысл.
Того, что я знаю, напиться не хватит, -
Знай, стой за плечом да поглядывай вниз.

Я вспомню о том, что должна улыбаться,
Чтоб взгляд отвести от чужого лица.
В свои бесполезно конечные двадцать
Знай стой на краю, на краю до конца.

Когда же шагнешь, я не буду судачить -
Я просто крестом зачеркну календарь
И тоже шагну, чтобы больше не значить
За этим плечом ничего. Никогда.

Вступление.
Ахматова кругом права. Но именно сейчас она права конкретно вот в чём. Первое: одной надеждой меньше стало - одною песней больше будет. Второе: когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда...

Лишняя ночь

Разве я стану читать чужое?
Разве ты сможешь писать своё?
Нет, эта осень меня не стоит -
Так же, как ты не стоишь её.

Ты каждой осенью ждешь погони,
Спишь, отвернувшись лицом к стене.
Эти слова на твоих ладонях -
То лишь одно, что понятно мне.

Я бесконечна, и в том причина,
Что возвращаюсь, в пути кружа.
Станет ясней, если кости кинуть -
Только нет сил ладони разжать.

Пальцы уже не пахнут тобою,
Над головою - гулкая синь.
Пахнет безумием, пахнет болью,
Пыльною горечью жжёт полынь.

Лето закончилось - ну и черт бы, -
Если б не эта лишняя ночь.
Тридцать второе первым по счёту
Ровно в двенадцать двинулось прочь.

По теплым камням мостовой, непременно навстречу,
Я буду идти напрямик, словно дождь или град,
И тот, кто не встретит меня, неизбежно увечен,
А встретивший тут же забудет дорогу назад.

Я буду читать наизусть твои летние письма,
Я буду нести этот бред через горы и дол,
Прощай же, мой милый, подвергнувший нас остракизму,
И здравствуй, другой, кто случайно меня приобрел.

Не думай, что будет легко, - я ведь та еще штучка,
Моим словесам верит только последний дурак,
А первый дурак, погоди, обоснует научно,
Что - бог мне судья - всё и вправду случается так.

Так вырви из сердца последнюю грустную сказку,
Пойми, что на каждого вора найдется судья...
Прощай же, мой друг, - я снимаю вчерашнюю маску.
Кто будет с тобою?
Не знаю.
Но точно не я.

... Когда же те, кого я люблю,
Бросают надежду как соль в траву,
Я так же горько о том скорблю,
Как будто этим одним живу.

Коль нет дороги - пешком иль вплавь -
За кромку острых гранитных слов,
Я вновь не помню, где сон иль явь,
И где здесь правда, не помню вновь.

И словно правда мне не нужна,
Я ею плачу за любую роль,
И мне не поверить, что жизнь одна,
Но каждый финал неизменно - боль.

А там, за сценою, пыль и мрак,
И то ли минута, а то ли век
Минули, пока я сидела так
И слезы рвались из-под тонких век.

Пускай рукоплещут, а я молю -
Оставь меня, господи, наяву
Навеки быть с теми, кого люблю,
Бросая соль горстями в траву.

странных стишков.

Дай мне свой телефон.
И я буду знать, что он есть,
в телефонной книжке
(транслитом) 
на всякий случай.
Я нарушу закон,
Но скажи, что же делать мне
этой острой весной,
такой невезучей,
Если вокруг не те,
а внутри срослась и опять звенит
струна беспокойных странствий,
Если не ветер в лицо, а сплошной гранит
здесь меня встречает,
отбивая мысли о постоянстве.

Я не умею лгать,
только правда всегда выходит больнее и безнадежней.
Шкура не дорога, -
ни своя, ни чужая; чужая, впрочем, слегка дороже.
Но вопрос не в цене,
а ответ не в том,
что я никогда не иду обратно, -
Больно обычно мне,
но разряд в ответ
неизменно приходит десятикратный.

Скат и громоотвод -
Вот  ребята, которые точно узнают меня в два счета.
Плечи, спина, живот, -
Порождают ток, отражают ток, -
Такая у них работа.
Просто дай телефон, возьми телефон,
и не думай пока ни о чем, отключи сознание.
Скоро услышишь звон,
Узнаешь, где он,
Ответишь "алло"...
Привет.
Короткое замыкание.

Вот чашечка кофе и крекер "Мари",
И я никуда не иду, смотри,
А впрочем, мне некуда здесь идти -
обратного нет пути.

За домом, который построил Джек,
Где карты морей и разливы рек,
Я плыл на пироге осенним днем
Меня не искали десятки лет,
В ночи не маячил неверный свет,
И ветер не помню откуда дул,
         когда мой корабль тонул.

Веселого Роджера стыл оскал,
Я пил на корме и в каюте спал,
Я плыл по весне и просил весну
       вернуть мне мою страну.

Сквозь ветер и горечь, сквозь дождьи ром
Я помнил свой пятиэтажный дом,
Молился и плакал, плясал и пел, -
      и все-таки я успел.

А вот здесь, кстати говоря, все творчество нашего придворного поэта (включая арканарский государственный танец), имевшее место быть на игре. Милости прошу.

1. Товарищеского матча завтра у нас не будет. Я существенно опечалена этим фактом. А коленка прошла.

2. Я в очередной раз пролетела мимо Студбукера. Обидно. Не то чтобы очень, но все же.

3. Все мужики сволочи. А я мега-поисковик.

4. Сезон странных стишков открылся. Еще один в студию. На этот раз даже белый.

Ой, а я не хочу, чтобы  снова стало все плохо,
Я лучше не буду больше писать стихов.
Ведь только вчера - я помню - было все хорошо,
И вот уже холодные руки сжимают теплое сердце.

А я смотрю из своих зрачков, будто из амбразуры,
Как ребенок из дома Павлова в разрушенном Сталинграде.
Дорожки на мерзлом лице стены медленно чертят слезы,
И бьется птицей в чьих-то руках все еще теплое сердце.

Птенец, заблудившийся в душном городе, где небо давит на плечи,
Подземная крыса, выучившая наизусть карту канализации,
Порой считающая центром вселенной свое - такое хрупкое - тело
И часовой бомбой стучащее в тишине, пока еще теплое сердце.

А я все-таки не вполне потерянный человек, я сумела-таки купить себе хоть и не шапку, но зато меховые наушники для сохранности извечно продуваемых ушей. А еще присмотреть вещей на пол- следующей стипендии :-)

Но зато я нынче проторчала без толку много часов в Останкино, после чего была неоднократно бита ракетками и получила легкую травму коленки, что в преддверие товарищеского матча с Фениксами особенно радует.

А еще меня раздражает кое-чья инфантильность и полное отсутствие здравого смысла и...чувства гордости, что ли. А также короткая память. Не буду больше тратить силы и время. Идите к чертям, дорогие друзья, которых я в данном случае имею в виду.

А для всех остальных друзей - очередной странный стишок.

А у меня есть кожаная курточка и перчаточки в кружевах,
Я не ленюсь больше краситься по утрам, и у меня сто хитростей в рукавах,
Я с каждым днем, глядя в зеркало, нравлюсь себе все больше,
И новый мальчик теперь остается в гостях все дольше,
И очень скоро останется до утра.
А утром будильник мне скажет - Валка, пора! -
И я уйду к первой паре и оставлю ему ключи,
Я поцелую его и скажу - Нет-нет, лежи и молчи, -
Я буду ехать в метро и опаздывать, как всегда,
В моих закрытых глазах будут плавиться города, гореть поезда,
И это будет тот самый случай, когда плевать на все, и после нас хоть потоп,
Ведь у меня теперь есть только мой - никого не пущу - особенный хронотоп,
В котором раннее утро и теплый мальчик, растрепанная голова...
А я сижу в вагоне, мечтаю об этом, пишу слова,
А только нет ничего, только курточка, шарфик и книжка чужих стихов,
И этот мир опять не готов ко мне. Опять совсем не готов.

Ннну?

(с) Дм. Быков

Когда бороться с собой устал покинутый Гумилев,
Поехал в Африку он и стал охотиться там на львов.
За гордость женщины, чей каблук топтал берега Невы,
За холод встреч и позор разлук расплачиваются львы.

Воображаю: саванна, зной, песок скрипит на зубах...
Поэт, оставленный женой, прицеливается. Бабах!
Резкий толчок. Мгновенная боль. Пули не пожалев,
Он ищет крайнего. Эту роль играет случайный лев.

Любовь не девается никуда, а просто меняет знак,
Делаясь суммой гнева, стыда и мысли, что ты слизняк.
Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа,
Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа).

Я полагаю, что нас любя, как пасечник любит пчел,
Бог недостаточной для себя нашу взаимность счел, -
Отсюда войны, битье под дых, склоки, резня и дым:
Беда лишь в том, что любят одних, а палят по другим.

А мне что делать, любовь моя? Ты была такова,
Но вблизи моего жилья нет и чучела льва.
А поскольку забыть свой стыд я еще не готов,
Я, Господь меня да простит, буду стрелять в котов.

Любовь моя, пожалей котов! Виновны ли в том коты,
Что мне, последнему из шутов, необходима ты?
И чтобы миру не нанести слишком большой урон,
Я, Создатель меня прости, буду стрелять в ворон.

Любовь моя, пожалей ворон! Ведь эта птица умна.
А что я оплеван со всех сторон, так это не их вина.
А так как злоба моя сильна, и я, как назло, здоров,
Я, да простит мне моя страна, буду стрелять в воров.

Любовь моя, пожалей воров! Им часто нечего есть.
И ночь темна, и закон суров, и крыши поката жесть...
Сжалься над миром, с которым я буду квитаться за
Липкую муть твоего вранья и за твои глаза.

Любовь моя, пожалей котов, сидящих у батарей,
Любовь моя, пожалей скотов, воров, детей и зверей.
Меня, рыдающего в тоске над их и нашей судьбой.
И мир, висящий на волоске, связующем нас с тобой.

Сегодня у меня на вечер был запланирован аск с незнакомым аскером, найденным через otdamsya_darom .
Мы приехали на привычную мне Третьяковскую и начали работать. Процесс пошел неплохо во всех отношениях.
Теперь к моим гитарным трофеям, помимо жетончика от питерского метро, белорусской тысячи рублей, монеток достоинством в один цент и пять центов (были еще евро, но я их не взяла себе) прибавилась украинская копийка и небольшая мягкая игрушечная собачка, которую мы нааскали сегодня :-) Это будет мой гитарный талисман, как если бы гитара была кораблем.

Кроме того, был еще некий молодой человек, который неплохо играл на гитаре, разбирался в фолк-рок музыке и был знаком с половиной фолк-музыкантов. Если бы не он, фиг бы я опознала гитариста Мельницы, который проходил мимо как раз тогда, когда я играла песню "Сэр Джон Бэксворд". :-)
Еще была девушка Полина, преподаватель по вокалу, которая вместе со своими друзьями тормознулась на "Снайперов". Приятно, что люди на них еще реагируют - ведь именно с них начиналось мое аскерство на Болотке! А телефончик девушки я записала - пригодится ))
А в самом конце, когда мы уже все посчитали и просто сидели и мирно беседовали, мимо проходила солистка группы Avis Dei, которая еще великолепно управлялась с веерами. И, не поверите... мы дали ей денег на метро!!! Притом она старательно отпиралась, что она - это она, но мы ж не дураки, мы видели и слышали :-)

А большую часть своего аска я оставила в универмаге, в который отправилась за едой. Немного расстроилась и вдруг ощутила, что раньше аск для меня был эдаким приятным подспорьем, а в нынешней ситуации я реально начинаю на это жить.
Хорошо оно или плохо - еще не решила и вообще выводов никаких не делала.
Кроме того, что английский на завтра у меня еще не готов.



</lj>

разговорно-лирическое стихотворение с неожиданным концом.

И вот я сижу в калужском Макдаке,
Забредшая невзначай.
Решаю, что лучше - прогорклый кофе
Или дешевый чай.
Привычный вкус знаменитой картошки
Сегодня совсем не тот,
И взгляд за окно ни к чему не приводит -
Ко мне никто не придет.
Да, в общем, не стоит думать о грустном
И нечего ждать чудес, -
Чудес не бывает, пора бы привыкнуть,
Куда уж проще ликбез...
Но я не могу, не печалясь о прошлом,
Решительный сделать шаг.
Казалось бы, что там, забудь по-хорошему!
Да только, знаешь... никак.

И я не допью леденящую "Колу",
Оставлю дотаивать здесь.
...Ведь мне никогда до конца не давалась
Холодная гордость принцесс.
Но - волю в кулак, вот моя остановка,
Теперь - ни за что не свернуть...
Послушай, по ком же звонят этим вечером?
По мне.
Это ты и звонишь. Делать нечего.
Темнеет. Теряется путь.

Я никогда не забуду ЖЖ-пароль.
И пусть я не тысячник, просто одна из тысячи.
Кровь и любовь неизменно приходят в боль...
Статус "онлайн" - подойди и попробуй выключи.

Прошлая недолюбовь научила меня гуглить,
А предыдущая - не говорить, что на самом деле.
Я же скрываю от всех, как легко меня разозлить,
А также и то, как мне все давно надоели.

Я ведь вполне живу и вполне жива,-
Танцы, прогулки, книги, концерты,ролики, -
Я не из тех, у кого с утра болит голова,
Кто в монитор по ночам "втыкает" глазами кроликов.

Да, я всегда онлайн, я всегда в сети,
Список контактов на двести - придет хоть кто-нибудь...

...Солнце, любовь моя, милый, уж ты-то меня прости!
Только не будь без меня. Без меня - ни за что не будь.

Среда - Хавская, четверг - Октябрьская...
Голос неожиданно появился за два дня, и сегодня я смогла даже немного петь. Хотя переорать собравшихся мне было не под силу.
Настроение скакало, как переменный ток. Я в очередной раз поняла, что на самом деле  очень жесткая и даже злобная, периодически...
Но на самом деле было хорошо. Очень. Хотя мальчик, похожий на сталкера Хвоста, сбежал из-под самого носа, неожиданно заторопившись.

Завтра - Калуга и адские цивилы в качестве родственников. Пожелайте мне удачи.
И до сентября.
Помните, что я есть.

И вот вам напоследок  - кусочек недавнего прошлого.

...И если у меня нет повода успеть,
Я буду спать в метро, железная как примус,
И после обещать не расточаться впредь;
Доставка - только МКАД, возможен самовывоз.

Мы не дойдем с тобой до наших рубежей,
Но твой фантом во мне вполне живет и может.
Неужто мне и впредь любить чужих мужей?
Однажды повезет, когда-нибудь поможет?

Усталая до дыр, затертая до слез,
Иду куда глаза, по лету без возврата,
Вдоль черной полосы, куда господь занес -
Прекрасная вдова "потешного" солдата.

А людям невдомек, они идут гуськом,
Невежливо косясь на рыжее на черном.
А я который день живу под маяком
В надежде каждый раз застать его включенным.

Меня утянут в плен чужие города,
Чужие имена, названья и маршруты...
И время на лице - холодная вода:
Что толку от зонта, когда идут минуты?

...И если у тебя нет повода устать,
Я буду ждать беды, настойчиво и долго.
И мир придет ко мне - унять и удержать
Взбесившуюся боль последнего осколка.

Помнится, кто-то из великих сказал, что в депрессии человек творить не может. Творчество, мол, -
это уже выход из депрессии.
А вообще, слова, знаете ли, как-то постфактум приходят :-) Не принимайте близко к сердцу и помните: лирический герой не есть автор ;-)

У ненависти мало шансов выжить.
И у моей любви не больше, впрочем.
Невыносимо - знать о тех, кто ближе,
Мне - не забывшей ни единой ночи.

И дней, конечно, не забывшей тоже...
А память весит больше, чем надежда.
И каждый новый знак - мороз по коже,
И все вокруг кричит о бывшем прежде.

Меж повестей я разницы не вижу;
Моя - не лучше и не хуже прочих.
Порой любовь всерьез мешает выжить.
Но ненависть - не помогает, впрочем.

Сегодня мы с Верой (ruin_alife) шли в Ботанический сад, а попали в музей Серебряного века...

Когда-то в самом начале первого курса я чуть ли не полгода жила на метро Проспект Мира и каждый день ходила мимо этого музея, думая о том, что неплохо бы как-нибудь зайти, но так и не собралась. А сегодня вот решила компенсировать упущенное.
Мы втроем - я, Вера и еще одна бабушка - были единственными за сегодня посетителями музея :-)

Самое первое и сильное впечатление - мемориальная комната Брюсова. Занавешенные тяжелыми шторами окна, мебель начала века, письменные столы, бесчисленные книги на разных языках - французский, английский,  немецкий, латынь.... Особенно книги. Несколько разных экземпляров Библии, "Доктор Фауст", словари, Пушкин... По словам смотрительницы, Брюсов  знал 6 языков. И книг  его библиотеке порядка шести тысяч.
Эта комната, освещенная только тусклым электрическим светом от сохранившейся брюсовской люстры, маленькая печатная машинка - "компьютер 19 века" - на столах какие-то начатые работы, раскрытые книги... Вот он, дух времени. Дух моего любимого времени. Верните мои часы на сто лет назад.

В фойе перед комнатой Брюсова - выставка некой художницы, чей буклетик я потеряла и фамилию не помню. Но там забавные рисованные чертики, в меру интересные и концептуальные.

А потом мы отправились на второй этаж... А там - залы символистов, акмеистов и футуристов... На столе под стеклом - автограф блоковского "На поле Куликовом". Тоненькие потрепанные книжечки - первые издания бессмертных ныне стихотворений. Обложки носят ясный отпечаток чьей-то руки... Неровные завитушки шрифта, заглавие не всегда посередине, различные фигурные названия типографий - это совсем не похоже на нынешние безупречно-гладкие, одинаково безличные картинки на корочках...
Бесконечные афиши - анонсы литературных вечеров... презентации сборников... все как сейчас. Есть ведь, кажется, на Пушкинской такой салон - "Классики 21 века" - по уровню самомнения, думаю, такой подход примерно равен маяковскому )))
А с этих листов будто веет их жизнью, их голосами... их голоса ветром вырываются из пожелтевших страниц, они кричат: "Мы! Это мы были здесь до тебя! Помнишь ли ты, как мы жили, что мы сделали?!"
А из соседней комнаты на меня смотрит Анна Ахматова... Бюст отражается в зеркале, а зеркало обращено к двери, и поначалу кажется, что это она сама всматривается в помутневшее от времени стекло, пытливо изучая собственные черты...

И мне не хочется помнить, что за окном по-прежнему 2008 год, и по проспекту Мира несутся машины, а еще там, как и полчаса назад, идет дождь... Мне хочется остаться здесь, вернуться к ним - в этот век, в этот мир.
И ради этого - чтобы хоть как-то - я даже готова пойти на факультет и выяснять, какие кафедры занимаются историей Серебряного века. Возможно, я даже так и сделаю.

И, в конце концов, если на "Вероне" был Данте Алигьери - кто сказал, что когда-нибудь не сделают игру по Серебряному веку?...

Вдогонку Дровосеку. Не знаю почему, но это стихотворение получилось ровно в той же странной форме.
да, и на этот раз прошу литературной критики: чем-то я здесь недовольна, а чем - непонятно...

Отпустите меня по крышам,
По чужим неизвестным песням.
Волосам, неизменно рыжим,
Разрешите лететь по ветру.
Пропустите меня сквозь пальцы,
Расстреляйте меня на месте
И спросите, каков мой выбор
Между сумраком, тьмой и светом.

Сердце взорвано новым гимном:
Дважды два - никогда четыре.
В зараженном простудой теле
Дух болеет чужой удачей.
Мне опять не дает покоя
Призрак счастья в моей квартире;
Это больно, безумно больно,
Но, наверное, что-то значит.

Я по жизни хожу кругами
И считаю шаги прилежно.
И последняя кольцевая
Замыкается в это лето.
Я умею мерить шагами
Одиночество и надежду.
И кольцо начинаю снова,
Забывая всегда об этом.

Совершенно случайно была сегодня на литературном вечере Дмитрия Быкова и Анны Русс. "Русская литература сегодня - лица и голоса". Спасибо Шурику (schuric) за пригласительные :-) У нас еще так вовремя отменилась репетиция пьесы по ИРЛ... это, конечно, очень печально, что она отменилась, но зато я смогла, ни на что не забивая, на вечер пойти :-)

Мне не понравилось, как Быков читает свои стихи. Невнятно и как-то излишне, наигранно эмоционально. А еще эта вечная ирония, стеб, - везде, в каждой строфе, в каждой строчке; даже когда стихотворение вроде бы проникновенное о любви. Хотя вру - вот о любви не всегда он так читал. Но все равно в целом не понравилось.
А мое любимое - "Я не могу укрыться" - он не прочитал. Не вспомнил... А я потом шла к метро и вспомнила, до строчки, наизусть.
Да, видимо, с этого момента я окончательно начну воспринимать Дмитрия Быкова и его стихи как две отдельные единицы. Потому что стихи мне нравятся, а Быков - не очень.

Анна Русс. Все-таки Анна Русс - потрясающе стильная тетка :-) А еще у нее классный голос и чувство ритма; я бы хотела посмотреть, как бы она спела что-нибудь.
А стихи... со стихами вопрос сложнее. Я каждый раз пытаюсь решить, стихи это или все-таки нет. Особенно если учесть, что добрую половину ценности текстов составляет их устная презентация. Всем известно, что так, как Русс, стихи не читает никто. К тому же, периодически у нее получается вообще какой-то синкретический жанр: здесь и песня, и что-то похожее на рэп, и скороговорка, и отбивание ритма ботинком... Безусловно, все это вместе смотрится и слушается весьма и весьма впечатляюще. Но потом, когда закончилось, возникает вопрос: стихи?...

Но некоторые вещи выглядят более традиционно. И вот - частично актуальное и даже без этого просто пронзительное стихотворение.

Вернись ко мне, пока не попустило
Я все тебе заранее простила
И все, чего тебе недодала
Отдам, разоружившись догола

И этим королеством захудалым
Правь мирно, не сдавай его вандалам
Нетяжек труд, оно невелико
Вернись, пока ушел недалеко

Я столько дней тебя в себе растила
Вернись ко мне, пока не отпустила
Пока не перешел в другой режим
Пока не стал ни другом, ни чужим

Что все стряслось и все ушло в потерю
Не говори мне, я тебе не верю
И за тобой, в затылок чуть дыша
Душа моя. и ты моя душа

Сегодня мы с Анчиком, Верко и Настько впервые в этом сезоне ходили аскать к Третьяковке.
Это было мега-позитивно! Анчик за зиму проапгрейдился и стал мега-крутым аскером, который подходит выборочно только к тем людям, которые теоретически могут нам что-то дать. Она их на глаз определяет :-) Я в прошлом году тоже как-то пробовала быть аскером и нашла это занятие очень психологически выматывающим. Но у Анчика талант :-)
Впрочем, у меня тоже талантов хватает. Голос, кажется, стал еще сильнее, и теперь я задумываюсь над тем, смогу ли перекричать Арбат ;-) А улица перед Третьяковкой медленно, но верно превращается в его филиал: сегодня, например, кроме нас там были еще какие-то ребята - как мы их прозвали, "конкуренты".
Что касается денег, сегодня мы поставили рекорд - что-то порядка 2100 рублей, и еще сколько-то мелочью. Была там одна замечательная девушка, которая в общей сложности потратила на нас 600 рублей - спасибо ей, конечно, большое, но я в шоке :-)

После трех часов, проведенных на открытом воздухе, мы с Анчиком пошли в Макдак, неожиданно выяснив, что ужасно замерзли. Там Анчику везде мерещились лица людей, дававших нам деньги )) А мне вместо  чая случайно дали кофе, но пробили при этом чай, за что спасибо им большое, конечно :-)

В общем, все было очень весело. Всегда бы так.

Сквозная весна обостряет надежду
И страстную жажду иных величин.
И я по утрам подбираю одежду
На вкус сильных женщин и "бывших" мужчин.

И, каждый свой шаг просчитав по минутам,
Ловлю незаметно чужие глаза,
Все время стремясь показаться кому-то
Той самой, единственной,
Соком цикуты
Пролиться в ладони - без права назад.